Хатима Омарова: «Мне не нужно место под солнцем»

Кто они, наши дагестанки, за пределами республики? «Забитые женщины Востока», или времена изменились?

28 апреля 2017 в 10:20, просмотров: 2449

«Дагестан не «отпускает»...» – говорит Хатима Омарова, несмотря на то что имеет в Москве собственный офис российско-индийской чайной компании на Садовом кольце!

Хатима Омарова: «Мне не нужно место под солнцем»
Хатима Омарова

В июне этого года руководимый ею Центр гендерной политики планирует провести в Махачкале II международную конференцию по гендерному равноправию «Сохраняя традиции стать современными» с привлечением российских и зарубежных экспертов.

– Хатима Алиевна, должно быть, вам понравилась идея проведения «женских» конференций в Махачкале, раз решили повторить ее и в этом году здесь же.

– Да, международную конференцию по гендерному равноправию «Сохраняя традиции стать современными» первый раз в Махачкале мы проводили в 2009 году. Она была активно подержана экс-президентом Муху Алиевым, за что ему мы очень благодарны. Мероприятие прошло на высоком уровне и вызвало большой резонанс и в местной, и центральной прессе. Был целый десант журналистов из центральных СМИ, представители из нескольких государств и российских городов. Конференция кардинально изменила мою жизнь. Дело в том, что тогдашнее правительство республики «прокатило» меня на 1 млн рублей. Когда мы начали готовиться к конференции (созвали его за четыре месяца), по нашей просьбе Муху Гимбатович нам оказал огромную административную помощь. И поинтересовался, справится ли Центр гендерной политики с таким большим размахом, поскольку всем участникам, гостям были оплачены все расходы. Мы ответили, что это будет зависеть от уровня конференции. Для проведения ее на международном уровне не отказались бы и от финансовой помощи. Договорились, что правительство возместит нам часть расходов, потраченных на конференцию. По проведении мы отправили пакет документов в правительство. Этот пакет дважды перекочевал из администрации президента по всем каналам до министерства финансов. Наверное, он до сих пор лежит в архиве этого ведомства. И каждый раз какой-нибудь клерк звонил мне по пути прохождения документов и говорил: «Тут не хватает одной бумаги, но я могу закрыть глаза на это» – на что я отвечала, что весь пакет прошел проверку в администрации президента, поэтому все должно быть в норме. Эпопея завершилась тем, что спустя больше полугода я получила отписку за подписью тогдашнего премьер-министра Шамиля Зайналова: «Рассмотреть следующему кабинету министров». К сожалению, Муху Гимбатович в 2010 году покинул свой пост. У меня к Муху Гимбатовичу нет никаких претензий. Это человек, чьим патриотизмом и мужеством я восхищаюсь! Кто из политиков, как он, может пожертвовать креслом президента, чтобы защитить землю Дагестана? Возвращаясь к нашему разговору: так мои деньги в правительстве Дагестана и застряли. Этот случай взбесил меня! Наверное, присутствие максимализма в моем возрасте – не очень здраво. Но подумала: почему я должна заниматься фандрайзингом (сбор пожертвований)?

Я решила немного отойти от общественной жизни и ушла в бизнес. Прямо как сказал наш премьер Дмитрий Анатольевич! Создала российско-индийскую чайную компанию. Но, если человеку присущ социальный темперамент, его никакими неудачами не заглушишь!

– Значит вас закалило дагестанское правительство…

– Да, оно из меня сделало бизнес-вумэн (смеется). Может, еще деньги вернет! Были бы кстати для этой конференции!

– В Дагестане сложился такой стереотип, что проведение кем-либо подобного рода мероприятий расценивается как желание заполучить место под солнцем.

– Во-первых, я бы никогда не сработалась с дагестанским истеблишментом. Мне претят разглагольствования без дела. Во-вторых, Москва, «которая слезам не верит», и вообще бизнес меня закалили, что я имею смелость иметь свое мнение. В Дагестане это роскошь – иметь свое мнение! Поэтому у меня нет цели получить место под солнцем, оно у меня уже есть. Но! У меня есть мечта – я хочу, чтобы в Дагестане женщины опять начали работать и были материально независимы. Кайтагская вышивка, которая представлена даже в Лувре, тляратинские джурабки – женщина без эскиза, из памяти берет эти рисунки! Или безворсовые ковры хунзахских, каратинских мастериц, ворсовые ковры Южного Дагестана, унцукульские насечки на деревянных изделиях, балхарская керамика, можно и дальше продолжить. Почему бы не возродить наши исконные ремесла? Ведь нет никакой проблемы с их реализацией, весь мир помешан на этнике. Это же возрождение нашей культуры и тысячи рабочих мест нашим женщинам. Я давно ношусь с этой идеей, думаю, она скоро созреет до воплощения.

– Все же, возвращаясь к вашему мероприятию, проведение конференции по гендерному равноправию выглядит несколько провокационно в республике, где деловитость женщины воспринимается как некий недостаток.

– Мне кажется, что ты неправа. Пройдись по улице Ирчи Казака. Там тысячи женщин заняты тяжелым трудом. Пройдись по бесконечной веренице магазинчиков и кафе – везде женщины. Если же дело обстоит так, как ты говоришь, тут проявляется большое лицемерие общества: тяжелым физическим трудом женщина может заниматься, а на уровне принятия решений ей не место! Нам нужно открыться, приглашать к себе и ездить за пределы, я не встречаю наших представителей на слушаниях ни в Общественной палате РФ, ни в Государственной думе. Нам нужно показать, что Дагестан – это больше, чем женское обрезание, угрозы девушке из-за конкурса красоты, больше, чем хиджаб, которым так умело манипулирует Максим Шевченко. Мир совершенно изменился с появлением Интернета, если мы не будем заполнять его пространство информацией о самом лучшем, что нам присуще, мы так и останемся в глазах мира дикарями, которые известны только вышеперечисленным. В конференции примут участие сектор этногендерных исследований Института этнологии и антропологии РАН, представители СФ России, федеральных министерств, все кавказские и мусульманские страны СНГ, журналисты центральных изданий. Все участники, которые приезжали на прошлую конференцию, – это эмиссары Дагестана в России и мире, которые всем рассказывают об удивительном гостеприимстве и теплоте дагестанцев, о нашей кухне, о Дербенте, о дагестанском вине из Воронцовских погребов. Давайте создавать такие новостные события! Еще одной из самых больших проблем, на мой взгляд, является существование государственных органов, СМИ и женщин из сектора НГО в параллельных мирах! Наша конференция ставит главной целью создать условия для «пересечения» этих миров хотя бы на Кавказе.

Но, согласитесь, у нас в стране, особенно в Дагестане, к эмансипации и феминизму отношение достаточно негативное.

– Мужчины воспринимают эмансипацию как вызов, брошенный женщиной им, мужчинам. Но это не так. Это вызов, брошенный женщиной самой истории.

Если рассматривать избирательное право, то видим, что его история начинается с IV–V веков до н. э. В античности им обладали только мужчины, которые решали вопрос поднятием руки. Женщина же пришла в избирательное право спустя 2,5 тысячи лет. Первая волна феминизма началась в 1775–1783 годах, когда американские женщины заявили о своем праве принимать участие в делах государства. В те времена в Америке шла война за независимость, и решались важные вопросы относительно государственного устройства. Феминистки во главе с Абигейл Адамс (первой леди США) потребовали равноправия женщин с мужчинами и отказались подчиняться законам, в утверждении которых не принимали участия. В новой истории женщина получила такое право начиная с Южной Австралии в 1861 году и с Новой Зеландии в 1863 году. Европейские женщины получили избирательное право в 1902 году в Финляндии (она была в составе России как Финляндское княжество), и дальше российские, канадские, датские, германские, польские, голландские, американские женщины – начиная с 1913 до 1920 года. Самые последние в этом ряду – саудовские женщины. Они получили избирательное право в 2011 году.

Я хочу сказать, что эмансипация женщины, ее борьба за свободу направлена не на ее борьбу с мужчиной, а на отсутствие ее прав влиять на общественную жизнь в течение тысячелетий. Это как сильно сжатая пружина, которая потом выстрелила. Возвращаясь к твоему вопросу, можно сказать, что борьба женщин за свои права неадекватно воспринимается не только мужчинами, но и частью женского общества, поскольку женщины ушли в такой перекос, что они восприняли равноправие как идентичность.

Гендерное равенство – это не значит идентичность, а значит равенство прав. Мы разные, но мы равные. Мужчины должны оставаться мужчинами, а женщины – женщинами. Женщина не должна развивать в себе мужские качества, чтобы быть равной с мужчиной. Она должна холить и лелеять свое женское начало. Ибо это ее природа. С этим перекосом, на мой взгляд, связан и цивилизационный кризис в Западной Европе. В борьбе за свои права женщины настолько далеко ушли, что уже внешне стали напоминать мужчин. Для них нормальным становится явление, когда в семье есть родитель А и родитель Б. Я считаю, что это недопустимо. Не потому что я гомофоб, а потому что нельзя идти против законов природы, против божественного начала, существующего в мире. Если женщина пытается быть похожей на мужчину, это означает, что она неуверенно чувствует себя в роли женщины.

О гендерном равноправии должны говорить не только женщины, но и мужчины. Морально-психологическое становление личности человека, по исследованиям психологов, происходит в возрасте до пяти лет. И колоссально влияние женщины на ребенка в этом возрасте. Будущее семьи, народа, человечества, получается, находится в руках женщины. Кого сможет воспитать женщина, если она не осознает свою ценность как человека, если она лишена возможности развития, принятия лучшего решения для себя и детей?

Ведь жизнь человеку дается один раз, мужчине и женщине. И женщина должна быть настолько осознанной, чтобы принять решение, в чем ее предназначение: сидеть ли дома и воспитывать детей или участвовать в социальной жизни? Женщина должна быть не инфантильным субъектом опеки рода, семьи, а полноценным гражданином общества со всеми конституционными правами и свободами.

– Как объяснить то, что в Дагестане очень мало женщин, представленных в политике? Это несоответствие их определенному уровню, или несоблюдение гендерного равноправия?

– Не только в Дагестане, но и в целом по России. Выход из создавшегося положения можно найти во включении гендерных квот в уставы политических партий, что является довольно распространенным позитивным действием на политической арене многих стран. Квоты могут явиться, на мой взгляд, тем механизмом, который способствует привлечению женщин в политику на высшие ступени власти в ситуации существующих структурных барьеров. Если принять закон для политических партий, по которому при выдвижении политическими партиями списков кандидатов число кандидатов одного пола не может составлять менее 30 процентов. При этом в списке не должно состоять подряд более двух кандидатов одного пола. Многие могут возразить, что это «позитивная дискриминация», подразумевающая льготные стартовые условия для дискриминируемых меньшинств. Но парадокс в том, что это меньшинство – большинство населения страны! Я думаю, что многие женщины согласны мириться с такой «позитивной дискриминацией» в данных условиях.

В перестроечное время было много ярких женских имен на российской политической сцене: Сажи Умалатова, Галина Старовойтова, Ирина Хакамада, Валерия Новодворская. А теперь кроме Матвиенко, Мизулиной и Яровой нет на слуху других имен. То есть политическая борьба женщин за свои права сходит на нет.  

– Кстати, как социально активным женщинам в Дагестане бороться с таким вот явлением как двоеженство, ранние браки? И вообще, надо ли бороться?

– С ранними браками должны бороться, однозначно. Мы должны понимать, что у нас религия и законодательство разделены почти сто лет назад. Есть законы государства, которые должны соблюдаться представителями всех религий. Есть у нас закон, запрещающий ранние браки. Есть возрастной ценз. Все строго должны его придерживаться. Что касается многоженства. На этот вопрос, опираясь на аяты в Коране, четко (и не раз) ответил заместитель председателя Духовного управления мусульман Дамир Хазрат Мухитдинов. По его утверждению, институт многоженства относился к тому времени, когда шли войны за принятие ислама и много мужчин-мусульман были убиты. Осталось много вдов с детьми на руках без средств существования. Была опасность того, что женщины попадут в рабство или умрут голодной смертью. Для предотвращения такой ситуации была вынесена фетва о том, чтобы взять вторых, третьих и четвертых жен. Но это касалось только женщин из неблагополучных слоев населения, не способных обеспечить себя. Тогда, следуя предписанию ислама, сегодня те, кто желает жениться еще раз, должны взять в жены старых дев, которым не достались мужья, многодетных женщин, которым не помешала бы материальная помощь от мужчин, или «кривых», «косых», как говорится в народе. Но что на деле? Наши мужчины ратуют за то, чтобы следующая жена была моложе, чем предыдущая. Или зачастую муж свою первую жену не всегда извещает о своем намерении жениться еще раз. Это же несоответствие канонам ислама! Ведь те наши единоверцы женились не для удовлетворения своих физиологических потребностей, а для того, чтобы в обществе не было нищеты и блуда. То, что происходит сейчас – тайное посещение мужьями своих вторых жен, которые в большинстве не представлены ни семье, ни родственникам – имеет мало общего с тем, что проповедует ислам. Но, тем не менее, нельзя в этом обвинять только мужчин. Женщина тоже должна понимать, что жизнь – это ценность, которая дается ей один раз. И если она согласна на такие ущербные отношения, то это ее выбор. Чем меньше возможностей у женщины зарабатывать и вести достойный образ жизни, тем больше они используют мужчин для решения своих финансовых проблем.

По моей информации, в Россию возвращается уголовное наказание за многоженство, существовавшее в СССР. Скоро в Госдуме будет обсуждаться такой законопроект.

– А на что, по-вашему, надо обратить внимание на Кавказе при решении женских проблем?

– Решение одно – это привлечение женщин в общественно-политическую жизнь. Эти проблемы в большинстве одинаковы для всех регионов России. Национальная стратегия действий в интересах женщин на 2017–2022 годы, утвержденная премьер-министром России Дмитрием Медведевым, надеюсь, улучшит ситуацию в России. Действия «сверху» нуждаются в постоянной «низовой» поддержке. В состоянии ли женское сообщество выдвинуть на руководящие посты новых лиц взамен сошедших со сцены женщин нулевых, покажет время. Политическая арена на Кавказе сейчас – это поле игры мужчин. Женщина там совершенно не представлена. Привлечение женщин в политику поможет снизить накал политической и межклановой борьбы. Кавказская женщина никогда не была такой смиренной, инфантильной, какой ее пытаются представить современники. Суровые климатические и геополитические условия, скудность нашей земли и тяжесть нашего быта не позволяли нашим горянкам быть «послушными восточными» женщинами. Все это предполагало, что кавказская женщина работала с мужчиной на поле и на поле брани, прочитайте статью «Участие горянок в Кавказской войне» на нашем сайте www.caucaswomen.ru. К тому же, когда мужчины уходили на отходничество, женщины выполняли роль как хозяйки, так и защитника семьи.

Министерства по делам женщин или равноправию существуют в Испании, Италии, Великобритании, Канаде и в ряде других стран. В России же нет ни специального ведомства, которое занималось бы ликвидацией дискриминации, ни соответствующего закона. Может, волей нашей власти мы станем первой республикой, которая создаст такое министерство? Мне импонирует отношение Р. Абдулатипова к женскому вопросу.

– Давайте отвлечемся от гендерной политики и поговорим о политике вообще. Например, мне всегда интересно слушать оценки по ситуации в республике от людей, преуспевших за ее пределами… Кстати, некоторые наши земляки в Москве недавно провели форум по свержению власти в Дагестане…

– Моя оценка будет субъективной, поскольку для объективной оценки я должна жить не на два дома Москва – Махачкала, а жить постоянно в Дагестане. Все же скажу, что, с одной стороны, это показывает, что у нас появилась оппозиция, пусть бессистемная, но оппозиция! Мы наконец-то становимся цивилизованнее и приближаемся к мировой политической культуре. Я смотрела видеоматериал с того форума. Но нельзя же выезжать в Москву, делать такие резонансные заявления, обращенные к президенту страны о смене власти в Дагестане и пересказывать разговор одного из участников форума с таксистом в аэропорту. Факты, цифры, анализ – как было, и как стало! Покажите, что под вашим заявлением имеется реальная база, а не оскорбления чиновников! Момент критики в адрес Рамазана Абдулатипова, что он оскорбил какого-то чиновника, был неподражаем. Значит он понимает уровень этого чиновничества.

Конечно, истеблишмент республики – это отдельная тема. В один из приездов в Дагестан (несколько лет назад) меня развеселило понятие «тамадовый министр». Это означало, что речи наших чиновников напоминают тосты: «За процветание Дагестана!», «За преданность Дагестану!» и так далее.

Уровень многих чиновников в республике разительно отличается от среднероссийского. Когда к власти в Дагестане пришел Рамазан Абдулатипов, у меня была надежда, что он сумеет поднять уровень местного истеблишмента на уровень московского чиновничества. Теперь многие обвиняют его в том, что за четыре года он не изменил жизнь в республике, не расшевелил эту махину. Нельзя огульно охаивать президента республики. Надо понимать, что Абдулатипов получил в наследство команду, которая с 1994 года находится у власти с периодической рокировкой портфелями. Это кланово-тухумный истеблишмент. Даже те, кто приехал вместе с Абдулатиповым, плавно влились в местный истеблишмент. У них появились эта вельможность и вальяжность, чувство собственной значимости.

Должна быть общая политическая культура у народа. Ты оскорбляешь не Абдулатипова, ты оскорбляешь президента своей республики. Когда Ткачев был главой Краснодарского края, никто не имел права публиковать его фото, его речи без согласования с его пресс-службой. Я считаю, что на определенной стадии такая государственная цензура важна. А то выдергивать из контекста слова Абдулатипова с целью искажения его образа, размещение этих фейков в социальных сетях – это неуважение и к себе как к народу. Каждый народ имеет ту власть, которую заслуживает. Расхожее выражение, но верное!

Прежде чем критиковать его, надо спросить себя: что сделал ты для себя, для народа, для республики? Ведь не власть выкидывает мусор тебе во двор, в твой подъезд! Что тебе мешает убраться хотя бы в ареале твоего обитания, чтобы не жить в грязи! Бросается в глаза неухоженность городов, как будто нет коммунальных служб, крайняя степень социальной апатии, постоянные разговоры о коррупции, не говоря о социальных сетях. По WhatsApp уже идет рассылка схем, в каких министерствах и по какой схеме отмываются деньги. Не могу понять, с чем связана такая политическая активность народа. Это удивительно. Гнетущее чувство.

Пока народ не поймет, что у нынешнего государства нет своих денег, в отличие от СССР, когда все принадлежало государству, и именно ты содержишь чиновников всех рангов на свои налоги, и что ты имеешь право требовать от них, а не просить, государственная служба будет восприниматься чиновничеством как личная коммерция. И мы опять приходим к тому же расхожему выражению: пока ты не повысишь свою политическую культуру, ты будешь иметь ту власть, которая тебе под стать.

Я верю, что со скрипом, но все же изменится ситуация в регионах. Она уже изменилась в Центре! Чиновник любого ранга и любое федеральное министерство в течение 30 дней отвечают на любое твое обращение. Мы пока не говорим о решении проблемы. Говорим просто о следовании букве закона. В Дагестане очень активный, работоспособный народ! По общедоступной статистике, 10 процентов дагестанцев – это госслужащие, еще 10 – жители, получающие дотации, 27 процентов – бизнесмены. Это самый высокий в России показатель по бизнесу. В Москве им занимается только 4,5 процента людей, в Санкт-Петербурге – 1,7. Видите, какой потенциал у нашего народа! Так что не все еще потеряно!  

Есть такое понятие, что у каждого успешного мужчины за спиной стояла женщина. Но мир меняется. И современная женщина должна стоять не за спиной мужчины, а рядом, как опора и соратник.





Партнеры